visibility visibility

Адвокат Васильев А.В.

Васильев А.В.

Московская региональная коллегия адвокатов

Человеческий фактор

19.04.2015, by master, category Блог

Дело об исчезнувшей мебелиСледователь, тоже человек. Конечно, разный человек. Бывает глупый, а бывает умный, бывает бескорыстный, а бывает жадный, бывает профессиональный, а бывает дилетант. Но при этом — всё равно человек, со своими достоинствами и недостатками. И это надо учитывать.

Есть в следственных отделах дела, которые «живут» годами, кочуя от одного следователя к другому. Дело о хищении мебели, арестованной судебными приставами, было как раз таким «долгоиграющим» делом.

Год до того у одной торговой компании, на основании судебного решения, из-за невозврата кредита банку арестовали груз мебели. На момент ареста мебель находилась на складе у фирмы ООО «Тонус-Прима», поэтому судебные приставы, не долго думая, оставили эту мебель по месту хранения, просто навесив на ворота склада свои пломбы и назначив ответственным за хранение лицом кладовщика этой же самой организации. Через месяц при проверке склада судебными приставами было обнаружено, что пломб на дверях уже нет, а мебель убыла в неизвестном направлении.

На первый взгляд дело было плевым, достаточно было допросить сотрудников склада и выяснить — кто забрал мебелишку (кстати, итальянскую) взять супостата «за жабры» да направить в суд. Тем более, что с такого дела от благодарных потерпевших могло что-нибудь перепасть. Да-да, что уж греха таить, я именно о материальной благодарности. В общем дело это взяла наша начальница отдела — Наталья Евгеньевна. Взять то она его взяла, да только вскоре стало ясно, что оно ей не по зубам…

Первое, что сделал бы по делу любой следователь, это вызвал хранителя, назначенного судебными приставами. Наталья Евгеньевна так и сделала. В результате выяснилось, что хранитель — работник этого самого склада, был месяц назад заменен на другого ответственного хранителя, директора этой самой обанкротившийся компании. Во всяком случае именно это следовало из материалов исполнительного производства. Вызвала она директора, а он заявил, что никакого имущества не хранение не получил и никаких документов по этому поводу не подписывал.

Наталья Евгеньевна решила: «Не на ту напали!» и отобрала у гендиректора образцы подписи. Но тут то и произошел облом. Дело в том, что подпись гендиректора была настолько простой и короткой (буквально в один росчерк), что выявить достаточное количество расхождений между исследуемым и экспериментальным образцом эксперты как ни старались — не смогли. В общем результат экспертизы был классическое НПВ — «не представляется возможным».

Допросы судебного пристава тоже никаких результатов не дали — он наивно глядя в глаза заявил, что не помнит кто именно приходил к нему с просьбой о переоформлении, директор или кто то еще, соответственно и опознание так же никакого результата не дало. Хотела Наталья Евгеньевна допросить и прежнего хранителя, да вот только он как раз через два дня после переоформления хранения уволился со склада и отбыл в неизвестном направлении. Допросила директора ООО «Тонус-Прима» — некоего Ковалева, но и тот тоже ничего стоящего не рассказал.

В конце-концов, через два месяца после возбуждения дела, оно было приостановлено в связи с неустановлением лица подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Вот в таком виде я это дело через год и получил. А получил я его потому, что об этом деле вспомнил банк-кредитор — КБ «Арьергард». В «Арьергарде» сменилось руководство, вместе с ним сменилась и команда службы безопасности. Пришли в нее крутые ребята и суперпрофессионалы из ФСБ. Пришли, и взялись за дело, засучив рукава.

Не успел я еще свыкнуться с мыслью о том, что теперь этот висяк будет жить в моем сейфе, как ко мне в кабинет пришел сотрудник службы безопасности банка, г-н Яблонин. Вы когда-нибудь видели настоящего чекиста? Наверняка видели, только вот вспомнить об этом не сможете. Внешность этих рыцарей «плаща и красного удостоверения» такова, что забывается через минуту после того, как она выпала из поля вашего зрения. Яблонин был как раз таким вот типичным ФСБшником в отставке.

Разговор Яблонин начал с того, что представился, сообщил, что именно он «закреплен» за этим делом со стороны СБ банка и начал рассказывать, что оно имеет для банка первостепенное значение. Потом, не меняясь в лице и не меняя интонации, Яблонин заявил, что со стороны банка мне будет оказана всесторонняя помощь и содействие и мои усилия не останутся не замеченными. Я сразу погрустнел. Этому было две причины.

Во-первых, уже неоднократно опытным путем было установлено, что чем больше помощи обещает ходатай в расследовании дела, тем меньше на неё можно рассчитывать. У такого народа даже пачку бумаги не допросишься, чтобы обвинительное заключение по их же делу распечатать (да, это было именно в те времена, когда канцелярская бумага всё еще оставалась дефицитом), а уж автомобиль с водителем чтобы съездить на место происшествия или отвезти материалы на экспертизу — даже и мечтать нечего.

Вторая, и главная, причина заключалась в том (и это для меня сразу стало очевидным), что Яблонин меня записывает и совершенно серьезно ожидает от меня требований золотых гор за мою работу, после чего я попаду ему на крючок с которого уже слезть не смогу. Это было понятно по характерному построению фраз и намеков: с одной стороны не допустить провокацию, с другой — подтолкнуть меня к мысли о том, что за это дело можно что то получить. В общем я постарался побыстрее завершить этот разговор и в дальнейшем свести общение с Яблониным к минимуму.

Но не тут то было. Яблонин приходил ко мне стабильно один-два раза в неделю с проектами различного уровня гениальности. Понятное дело, что он слабо себе представлял чем отличается работа и возможности ФСБ от районного отдела милиции. Дошло до того, что однажды он притащил объемную папку с расчетом сил и средств для производства десятка обысков по адресам работников фирмы-банкрота, вершиной же этого плана был тотальный обыск на территории ООО «Тонус-Прима» (шесть гектаров между прочим, с десятком строений и площадками для стоянок автотранспорта). План предусматривал оперативную разработку данной территории в течении недели в том числе путем оперативного внедрения и непосредственно обыск с привлечением не менее двух взводов ОМОНа. Ну что тут можно было сказать…

— Яблонин, вы хотите чтобы это дело вел другой следователь, а меня комиссовали с диагнозом как психического?
— Это почему?
— Потому что мне не то что двух взводов ОМОНа, мне и дежурный экипаж ГНР (группы немедленного реагирования) никто под этот план не даст. Если бы на территории этого складского комплекса изготавливали бы в промышленных масштабах наркотики, или хранили украденное ядерное оружие — тогда дали бы, но расследовал бы это дело не следак-районник.
— Но попробовать то надо, — не унимался Яблонин.
— Попробуйте. Попробуйте написать ходатайство на имя моего руководства, с просьбой поручить мне выполнить предложенный вами план.

Впрочем, нельзя сказать, что я продолжал волокитить это дело. С учетом того, что возможности раскрыть его по горячим следам были упущены, мне оставалось методично и нудно копаться в порожней породе в надежде найти что-нибудь стоящее. Я допрашивал работников склада, работников фирмы-банкрота. Собирал документы о прохождении этой мебели с момента пересечения границы и до момента ее исчезновения, общался с экспертами и дело дошло до того, что один из них (по старой дружбе) заявил, что мог бы «натянуть» экспертизу до однозначного вывода о принадлежности подписи генеральному директору компании-банкрота.

Я задумался. Соблазн «раскрыть» это дело таким образом был велик, но в том то и дело, что такая экспертиза ничего бы по сути не дала. Да, можно было бы привлечь генерального за утрату арестованного имущества, но где сама мебель, кто ее украл и куда дел? Более того, если генеральный не имел к ее исчезновению никакого отношения, то такой трюк с доказательствами просто уничтожил бы возможность это дело раскрыть…

Помимо Яблонина по этому делу была и другая беда. Благодаря усилиям «Арьергарда» дело перешло в разряд «скандальных» и попало на контроль прокуратуры и главка. Контроль сводился к тому, что примерно раз в месяц дело на неделю затребовалось на проверку, а возвращалось с новой порцией трудоемких и совершенно бессмысленных указаний. Взять хотя бы указание о проведении повторного осмотра места происшествия. Это при том, что с момента хищения прошел уже год, а на самом складе уже трижды менялся арендатор.

Между тем, я все больше и больше приходил к выводу о том, что искать похитителей надо не в фирме-банкроте — владельце пропавшего товара, а в руководстве ООО «Тонус-Прима», хранившей мебель. Почему? А вот почему.

Во-первых, подозрение вызывал неожиданно «пропавший» кладовщик, который первоначально был назначен ответственным хранителем. Мало того, что он пропал, так еще оказалось, что в отделе кадров не могут найти заключенного с ним трудового договора и, соответственно, его домашнего адреса. То есть неожиданно потерялся не только кладовщик, но и вся трудовая документация на него.

Во-вторых, оказалось (ну по крайней мере со слов директора Ковалева), что не сохранилось и пропускной документации за интересующий меня период. Охранники складского комплекса дружно заявляли мне, что в их смену никакой мебели никто никуда не вывозил. Получалось, что я должен был поверить, что некие преступники открыли склад, подогнали пару фургонов и бригаду грузчиков (а меньшими силами обойтись не удалось бы), спокойно погрузили мебель и вывезли ее с территории склада. При этом никто из работников склада этого не видел, а охранники спокойно выпустили машины без каких-либо разрешительных документов.

Для меня было ясно — Ковалев врет, однако доказать это я не мог. Это только в детективах про Пуаро можно «прижать» преступника к стенке путем стройных логических доводов, а в реальном же уголовном процессе дело с такими умозаключениями (вместо доказательств) в суде развалится.

Ситуация была патовая. Руководство ООО «Тонус-Прима» неплохо просчитало действия следствия и предприняло все меры к сокрытию хищения. Документы были уничтожены, работники склада должным образом проинструктированы…

Что то надо было делать и я начал рассуждать примерно следующим образом: для вывоза мебели нужно было два, а то и три фургона. Конечно, могли нанять частников с ближайшего строительного рынка, тогда этот путь, скорее всего, ведет в тупик. С другой стороны, я имею дело со складом, а значит определенное количество грузового транспорта там, так или иначе, постоянно должно быть и простаивать ему не приходится. Раз были машины, были и водители… Но как к ним подобраться? Как только я заведу разговор о транспорте и водителях, эта ниточка тут же будет обрублена. С водителями проведут соответствующую «работу», заинтересуют их в том, чтобы они мне ничего не рассказали и на этом можно будет успокоиться. Значит подобраться к ним нужно будет как то так, чтобы не вызвать у руководства ООО «Тонус-Прима» никаких подозрений… И по-моему я знал, как именно это сделать.

Потратив час времени, я напечатал сам себе указания от руководства главка о проведении дополнительных следственных действий, направленных на «раскрытие и расследование данного преступления». Два листа, десяток пунктов (которые я взял из предыдущих — настоящих — указаний) среди которых был один, ради которого я все это и затеял. Пункт гласил: «С целью установления личности и места жительства кладовщика Артюхова (того, самого, который был первоначальным ответственным хранителем, — прим. автора), провести выемку всей кадровой и хозяйственной документации ООО «Тонус-Прима», установить круг знакомств Артюхова из числа работников склада и лиц привлекавшихся для работы на складе в порядке договоров подряда, допросить их по вышеуказанному вопросу».

Чтобы моя фальшивка не выглядела совсем уж нагло, резолюцию от имени начальника: «Васильев, примите к исполнению» — я попросил написать соседа по кабинету.

Всё, теперь я был готов к реализации своего плана и набрал номер офиса Ковалева: «Константин Михайлович, добрый день, это вас следователь Васильев беспокоит. Уделите мне две минуты?». Через две минуты я договорился, что в конце недели приеду в ООО «Тонус-Прима» для производства очередных следственных действий.

Тем временем Яблонин пришел с новым, гениальным ходатайством. На этот раз он требовал от следствия провести очные ставки между свидетелями… всеми… а их к тому моменту набралось уже около четырех десятков человек.
— Яблонин, вы в своем уме? Ладно, если бы эти очные ставки могли бы дать хоть что-то, но вы даже не указываете вопросы, которые желаете в ходе их проведения выяснить. Не указываете, потому что сами не знаете, чего выяснять.
— Я знаю. Нужно выяснять противоречия. Если есть противоречия, значит они либо что-то скрывают, либо выдумывают. А зачем это делать, если они не имеют отношения к краже мебели? Вот так и определитесь с кругом подозреваемых.
— Слушайте, Яблонин, вы понимаете, что когда вы наконец-то «достанете» меня этой своей макулатурой, я сделаю самое страшное о чем вы только можете подумать. Я удовлетворю ваше ходатайство и начну проводить эти очные ставки, и пока не закончу, ничем другим по делу заниматься не буду, только столь любимые вашему сердцу очные ставки.
— …А почему это должно меня пугать?
— А потому, что допрошенных свидетелей по делу порядка сорока человек. Теперь выясняем, сколько очных ставок нам потребуется. Вы требуете провести очные ставки каждого свидетеля с каждым, так?
— Да.
— Значит сорок возводим в квадрат, получаем 1600 очных ставок. Такого объема очных ставок мне вполне хватит до пенсии, и уж точно до срока давности по этому делу. Ну что, удовлетворить ваше ходатайство?
Яблонин замолчал.
— И еще, я не понимаю, у вас в банке вообще адекватных юристов нет или как? Вы понимаете, что банк является по делу потерпевшим, только по двум причинам — из-за непроходимой тупости следака, который это дело возбудил и из-за моего либерального к вам отношения? Что, не понимаете? Объясню. Потерпевший по делу это тот, кому преступлением причинен ущерб. Дело возбуждено по ст.158 УК РФ — «кража». Ущерб в данном случае причинен собственнику пропавшей мебели. Кто у нас собственник? Банк? Нет. Собственник — ООО «Артик». Банк в данном случае имеет право требовать с ООО «Артик» возврата кредита и процентов по нему, не более того. Мебель банку в собственность никто не передавал, так что как только она будет найдена, она будет передана собственнику — ООО «Артик», а уж дальше затевайте возню с судебными приставами и исполнением судебного решения. Причем еще вопрос — примет ли эту мебель сам «Артик» или его генеральный директор заявит, что найденная мебель не его. Ему то плевать — получит ваш банк что-нибудь или нет, ООО «Артик» банкрот и ему с нахождения этой мебели только лишняя головная боль.

Закончив свой монолог я вздохнул. На Яблонина было жалко смотреть. Я прекрасно понимал, что на него по этому делу, так же как и на меня, давит руководство. Мне стало его даже жалко.
— Ладно, — сказал я примирительным тоном, — Убирайте ваше ходатайство и дайте мне неделю времени. Есть вероятность, что к следующей пятнице мне будет чем вас порадовать. А вы пока подумайте, как бы заинтересовать в поиске мебели гендиректора «Артика». Ну во всяком случае чтобы он её опознал после того, как мы её найдем, поскольку ваши распрекрасные приставы нормальной описи мебели не сделали, не говоря уж о ее фотоснимках.
— А как?
— Ну не знаю, ну пообещайте ему процент от найденного имущества что ли, в общем мне еще только об этой фигне думать…

С утра я был в кабинете у Ковалева.
— Константин Михайлович, понимаю, что я вам уже надоел до чертиков, но деваться некуда. Вот главк опять указания дал. К вашей организации в данном случае относится седьмой пункт.
Ковалев не торопясь надел очки в золотой оправе и вальяжно откинувшись в кресле, развернувшись ко мне полубоком, начал читать лжеуказания. По мере чтения глаза у него расширялись, а нижняя челюсть отвисала.
— Это что ж, вы у нас всю хозяйственную документацию изымать собрались? Да вы понимаете, что после этого фирму можно будет закрывать, а сотрудников увольнять?!! Да ваши начальники совсем…
Я прервал его гневный монолог.
— Константин Михайлович, вы что меня на всю голову контуженым считаете? Я не собираюсь у вас ничего изымать. Мне и своей макулатуры в кабинете хватает… Я вот что предлагаю сделать. Выделите мне у вас в конторе какой-нибудь стол со стулом, и дайте кадровую документацию. Я её осмотрю, думаю мне дня хватит, и вам верну, а по документам мы оформим, как будто я у вас выемку провел, а потом вернул документы по миновании надобности. Так устроит?
Ковалев задумался. Лицо его постепенно приобрело прежний цвет и выражение.
— Хорошо, сейчас я начальнику отдела кадров позвоню.
Через десять минут я уже сидел в специально выделенном мне для этой цели кабинете, а начальник отдела кадров — полная женщина неопределенного возраста стояла рядом и выясняла, какие документы меня интересуют. Чертовски хотелось сразу же сказать, что меня интересуют договора подряда с водителями, но делать этого было категорически нельзя.
— Давайте я у вас личные дела сотрудников возьму, скажем, за последние два года. Да, вот еще, ваша фирма кого-нибудь привлекает по договорам подрядов, ну там грузчиков или водителей?
— Да, водителей, по мере надобности.
— Ну вот их тоже за два года принесите пожалуйста.
В конце дня, оформив протокол выемки и акт возврата документов, я попрощался с начальником отдела кадров и поехал в следственный отдел. У меня в папке лежал стандартный листочек с шестью фамилиями, адресами и телефонами — результат всего этого театрального действа.

Едва войдя в кабинет, я, сгорая от нетерпения, кинулся к телефону и набрал первый в списке телефонный номер. На том конце сняли трубку. Я представился. В двух словах рассказав об уголовном деле по факту хищения со склада (не вдаваясь в подробности) я пригласил водителя к себе на завтра…

Завтра наступило и передо мной сидел тот самый водитель. Простоватый мужчина средних лет, спокойный как памятник. Он был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя и действительно работал по трудовому договору на складе ООО «Тонус-Прима» на своей автомашине. Последние полгода с ООО «Тонус-Прима» дел не имеел. Слышал ли он что-нибудь о мебели на складе? Ну да, слышал, и видел. Сам её перевозил частично в квартиру Ковалева, а всё остальное на его дачу. Возил вместе с еще одним водителем по фамилии Авдеев.

Вот это был номер! А я особо и не надеялся, что моя идея сработает, а тут сразу БИНГО! Протокол допроса я оформил без чисел. Дело в том, что производство по делу было в очередной раз приостановлено и проводить следственные действия формально я не мог. Ну да ничего страшного, не сегодня-завтра я дело возобновлю, проставлю в протокол допроса нужное число, ну а потом… а потом можно идти за санкциями на обыск. Ковалев попался, сам того не подозревая.

Впрочем, следующая неделя внесла в мои планы свои коррективы. В понедельник меня вызвали в главк и без малого час я «мариновался» у заместителя начальника ГСУ. Начальник орал, верещал, угрожал уволить, посадить и выгнать с позором. Что ж — сам виноват. Я ведь знал, что с Яблониным надо было вести себя строго официально. Сам подставился. После нашего последнего разговора Яблонин прямиком побежал на меня жаловаться. В жалобе он рассказал всё — и про мое «некорректное поведение», и про «угрозу» отменить признание банка потерпевшим, и про намеки о необходимости договариваться с гендиректором «Артика». В общем закончилось всё выговором…

Выговор штука не смертельная, но неприятная. Это значило, что в ближайшие месяцы никаких премий и очередных званий ждать не следовало. Но было и еще одно последствие — дело у меня решили забрать на расследование в ГСУ. Отношение у меня к этому было неоднозначное. Конечно, по делу еще предстояла большая и кропотливая работа, но ведь я его почти раскрыл. Протестовать? Требовать чтобы дело оставили мне? И вызвать у руководства подозрение, что у меня в нем есть личный интерес? Ладно, решено — пусть забирают. Но вот Яблонину я этого забывать не собираюсь…

Я вернулся в отдел уже зная что буду делать. Я снял трубку телефона и набрал уже успевший запомниться телефонный номер.

— Здравствуйте, Константин Михайлович. Снова следователь Васильев вас беспокоит. Впрочем, думаю последний раз. У меня это дело в главк изымают, так что теперь кто то другой будет расследовать. Вот только у меня одна накладка возникла. Помните я у вас на прошлой неделе документацию смотрел? Так вот, там же у вас водители были на подряде, а я что то сглупил и их данные не выписал, я вот просто думаю, что к кому то из них преступники могли обратиться с просьбой перевезти ту мебель со склада. Вот я к вам на следующей неделе подъеду, эти данные перепишу, ладно?

Я знал, что на следующей неделе в «Тонус-Прима» не поеду, и вообще больше ноги моей там не будет. Еще я знал, что ехать туда теперь в принципе будет бессмысленно, поскольку договоров именно с теми двумя водителями, которые перевозили мебель, в документации «Тонус-Прима» больше уже никто и никогда не найдет…

P.S. Дело по факту хищения мебели еще долго расследовалось главком, но в результате так и осталось висяком, а потом было прекращено по истечению срока давности.

Comments are closed.