visibility visibility

Адвокат Васильев А.В.

Васильев А.В.

Московская региональная коллегия адвокатов

Когда нужно выбирать суд присяжных и когда нет

10.08.2015, by master, category Блог

суд присяжныхДанная публикация отражает исключительно мнение автора — адвоката Александра Васильева — по заявленной проблематике и не претендует на полноту освещения поставленного вопроса. Статья будет интересна, прежде всего, тем участникам уголовного процесса, которые впервые встают перед выбором: «Следует ли ходатайствовать о рассмотрении дела коллегией присяжных заседателей или нет?».

С чего начинается суд присяжных? С первого заседания? С отбора присяжных? С ходатайства о его проведении? Нет, любой суд с участием присяжных заседателей начинается с решения обвиняемого ходатайствовать о таком суде, когда наступит соответствующий момент делопроизводства. Только от подсудимого зависит — ходатайствовать ли о суде с участием присяжных заседателей или нет. Конечно, для реализации этого желания необходимо выполнение некоторых процессуальных условий, но о них вы сами без труда прочтете в УПК РФ. Нам же необходимо разобраться — в каких случаях имеет смысл воспользоваться своим правом на суд присяжных, а в каких лучше уж вверить свою судьбу в руки профессионального судьи или тройки судей.

Юриспруденция — не точная наука. Соответственно, ни один из нижеизложенных факторов не имеет абсолютной силы и не может однозначно свидетельствовать ни за выбор судопроизводства с присяжными, ни против него. В любом случае необходимо учитывать всю совокупность нижеперечисленных факторов, а возможно и те нюансы, которые в статье не упомянуты.

Фактор 1. Судебная статистика

Думаю, нет нужды повторять, что количество оправдательных приговоров, выносимых судами с участием присяжных заседателей ощутимо выше, чем число оправданий у профессионального судьи. В различных источниках, в большинстве случаев, фигурируют показатели в 20% и 0,9% оправдательных приговоров соответственно. В то же время, куда менее известно, что в случае вынесения обвинительного вердикта присяжными, наказание судьи как правило назначают несколько выше, чем если бы судопроизводство происходило в обычном режиме. Это имеет своё простое объяснение. Суд с участием присяжных для судьи куда более затратен (по силам и нервам) нежели обычный суд. В результате «за свои страдания» судьи и накидывают в приговоре год-другой-третий. Доходит до того, что некоторые судьи в ходе предварительного слушания прямо об этом предупреждают подсудимого.

Соответственно, если вероятность получить по делу обвинительный вердикт высока, то следует хорошенько подумать над тем, а не следует ли отказаться от суда присяжных с тем, чтобы получить срок несколько меньший, чем он мог бы быть при обвинительном вердикте заседателей?..

Фактор 2. Возможности обжалования приговора

Еще одним фактором, который необходимо учитывать при решении вопроса о форме судопроизводства является положение УПК РФ о том, что приговор, постановленный на основании вердикта с участием присяжных заседателей, не может быть обжалован в части доказанности или недоказанности обстоятельств, которые установлены вердиктом присяжных.

В свою очередь это влечет за собой проблему неустранимости ошибки присяжных. Так, автору при рассмотрении одного из дел пришлось столкнуться со следующей ситуацией. Двум соучастникам убийства, помимо прочего, вменялась кража мобильного телефона жертвы. При этом фактически телефон с места происшествия забрал соучастник «А», а соучастник «Б» в дальнейшем лишь отнес этот телефон перекупщикам. Данная версия была выдвинута обвинением, и фактически доказывалась признательными показаниями самих соучастников, подтвердилась ими и на суде. При вынесении вердикта присяжные посчитали соучастие в совершении кражи доказанным в отношении соучастника «Б», но не доказанным в отношении соучастника «А»…

Аналогичный случай имел место при рассмотрении другого дела, когда двум соучастникам вменялось, помимо прочего, причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего. В этом случае версия обвинения о совершении преступления соучастниками «Х» и «Y» противоречила показаниям не только обоих соучастников, но и самого потерпевшего, который утверждал, что инкриминируемые обоим соучастникам телесные повреждения наносил ему только соучастник «Х». Несмотря на это, в итоговом вердикте по делу присяжные посчитали, что в причинении тяжкого вреда здоровью виновен соучастник «Y», а соучастник «Х» — не виновен. Данное решение присяжных может быть объяснено только ошибкой присяжных (что вполне допустимо с учетом того, что присяжные при вынесении вердикта не имеют доступа к материалам дела или протоколу судебного заседания).

Впрочем, бывают и обратные ситуации, когда ошибка присяжных является для стороны защиты благом… Так в деле по обвинению Рыно, Скачевского и др., рассмотренном в Мосгорсуде в 2008 году, имел место момент, когда коллегия присяжных заседателей посчитала недоказанным факт покушения на одного из потерпевших. По данному эпизоду имелась видеозапись нападения. Так вот, присяжные заседатели посчитав количество нанесенных потерпевшему ножевых ударов установила, что их было 7. В то же время, согласно имеющейся судебно-медицинской экспертизы, у потерпевшего было насчитано только 5 ножевых ранений. На основании этого присяжные посчитали, что данная видеозапись не относится к рассматриваемому эпизоду, и как следствие весь эпизод в целом и участие в нем подсудимых посчитали недоказанным. Естественно, что такая аргументация вызывает вопросы. В частности, вполне могла иметь место ситуация, когда 2 из 7 ударов в силу каких то причин были нанесены недостаточно сильно и не смогли пробить одежду потерпевшего. Однако, сторона обвинения добиться пересмотра вердикта по данному эпизоду не смогла.

С учетом особенностей рассмотрения дела с участием присяжных заседателей, во всех этих случаях в суде второй инстанции обжаловать явно парадоксальные вердикты присяжных не удалось.

Существующее положение вещей не раз было предметом оспаривания в Конституционном суде РФ, однако КС РФ придерживается мнения, о том, что приговор суда, постановленный на основании вердикта присяжных заседателей, обжалованию не подлежит. В частности, такая позиция нашла свое отражение в Определениях Конституционного суда Российской Федерации №217-О-О от 19 марта 2009 г. и №2003-О от 24 декабря 2013 г.
Еще одним примечательным решением Конституционного суда РФ стало Определение №179-О от 25 февраля 2013 г. по жалобе адвоката Дмитрия Аграновского в защиту интересов гр-на Климука С.А. Дело в том, что определение КС РФ, в данном случае, стало предметом жалобы в ЕСПЧ. Однако ЕСПЧ до настоящего времени по этому обращению решения не принял…

Таким образом, данный фактор несмотря на то, что он может играть весьма существенную роль, прогнозированию не поддается, соответственно о нем необходимо знать, но учитывать его при принятии решения вряд ли получится. Конечно маловероятно, чтобы еще до начала суда первой инстанции защита признала бы необходимым обжаловать приговор в суде второй инстанции, однако с учетом большого объема ожидаемых вопросов вопросного листа и значительного количества подсудимых, следует учитывать возрастающие шансы на ошибку присяжных.

Фактор 3. Общественный резонанс

Поскольку суд присяжных — это самый что ни на есть настоящий суд народа, а народу свойственно смотреть телевизор, читать газеты и прислушиваться к мнению окружающих, решая вопрос о форме судопроизводства необходимо так же учитывать такой специфический фактор, как «общественный резонанс по делу». Большинство дел не вызывают в обществе каких-либо сильных и стойких симпатий и антипатий. То есть общественным резонансом по большинству дел можно и пренебречь. Но в то же время попадаются и такие дела, в которых мнение общественности не просто можно, но и нужно учитывать.

Так, в 2008-2010 г.г. в Мособлсуде рассматривалось уголовное дело о покушении на Чубайса (того самого). Дважды присяжные выносили свой вердикт (первый раз — в 2008 г. — он был отменен ВС РФ) и дважды они признали всех подсудимых невиновными. Конечно, свою роль в этом оправдании играл, в том числе и профессионализм защиты и откровенно слабая (а порой и внутренне противоречивая) доказательственная база обвинения, но много ли вы знаете граждан России, которые бы относились к Чубайсу с симпатией и любовью? Полагаю, вопрос риторический. Таким образом, выбор судопроизводства с участием присяжных заседателей, в данном случае, был полностью оправдан в том числе и с точки зрения учета общественного резонанса. В любом случае сторона защиты по этому делу имела полное право рассчитывать на более благожелательный фон со стороны присяжных, чем сторона обвинения.

С другой стороны, можно привести пример, когда общественный резонанс по делу был откровенно проигнорирован. Результат такой недальновидности оказался весьма плачевен (для стороны защиты). Несколько лет назад (в декабре 2010 г., если быть точнее) в Москве, был убит футбольный болельщик Егор Свиридов. Сотрудники милиции, задержавшие убийц (которыми, вот неожиданность, оказались «мирные» кавказские ребята без определенных занятий), получив «на лапу», быстренько выпустили участников драки под подписку о невыезде. Через несколько дней, 11 декабря 2010 года, произошли знаменитые столкновения на Манежной площади между полицией и футбольными фанатами, нагнавшие страху не только на рядовых коррупционеров, но и на высокое милицейское начальство. Сам Колокольцев (тогда еще не министр, а начальник ГУВД Москвы) приехал договариваться с футбольными ультрас. Вместе с тем данный факт, и последовавшая за ним практически всенародная поддержка действий демонстрантов, четко показала на чьей стороне будет мнение присяжных. Через некоторое время убийц (вот тоже удивительно), проигнорировавших отобранную у них подписку о невыезде и смотавшихся в родные горы, задержали и проведя предварительное следствие направили дело в суд. Вот тут бы стороне защиты и надо было подумать — какую форму судопроизводства выбрать. Уж не знаю, защитникам или самим подсудимым принадлежала эта идея, но они потребовали суда с участием присяжных заседателей. Результат — все виновны, снисхождения не заслуживают. Непосредственный убийца Егора Свиридова получил 20 лет лишения свободы, остальные по пять лет лишения свободы.

К слову сказать, еще одним фактором, без сомнения влиявшим на решения присяжных по делу о покушении на Чубайса и по делу об убийстве Егора Свиридова является, на мой взгляд, фактор «личной безопасности». То есть большинство присяжных, оценивая доказательства по делу, невольно оценивают подсудимых и на предмет их потенциальной опасности для себя лично (т.е. для присяжного). Опасен ли присяжному «идейный бомбист», решивший «восстановить справедливость» и покончить с такой одиозной фигурой как Чубайс? Очевидно что нет. Никто из присяжных ваучерами не барыжил, и по три шкуры за электричество со своего ближнего не драл. Опасен ли присяжному кавказец, убивший случайного прохожего? Очевидно что да, поскольку на месте этого случайного прохожего мог оказаться любой из двенадцати членов коллегии присяжных.

Фактор 4. Наличие информационного сопровождения процесса

Непосредственным развитием и продолжением предыдущего фактора, является фактор информационного сопровождения процесса. Присяжные не читают газет, не смотрят телевизор и не слушают радио, только в художественных фильмах. На деле же неоднократно приходилось сталкиваться с тем, что присяжные черпают из СМИ информацию относящуюся к делу в котором участвуют, причем делают это весьма активно.

В этом то и заключается для стороны защиты весьма серьезная проблема. Если воздействие через СМИ на присяжных заседателей со стороны обвинения происходит регулярно (через многочисленные интервью силовиков, официальные сообщения суда, прокуратуры и т.д.), то наличие такой возможности у стороны защиты сильно ограниченно. Впрочем, возможны нюансы.

Так в ряде дел с участием присяжных заседателей мне приходилось (и весьма успешно) использовать возможности для дачи интервью журналистам. При наличии некоторой доброжелательности со стороны журналистов и собственных навыков общения с прессой, порой удавалось озвучивать через СМИ сведения, скрытые от глаз присяжных за процессуальными шорами. Это были и нарушения со стороны председательствующего, и сведения, не допущенные до исследования с участием присяжных заседателей и характеристики личности подсудимых.

Вот тут коллега Алексей Барановский начал подробнее рассматривать этот вопрос.

Особо же следует упомянуть такую форму информационного сопровождения процесса, как создание сайтов, посвященных конкретному делу и публикующих материалы стороны защиты. Думаю, не стоит говорить о современном значении Интернета, особенно с учетом того, что этот самый текст вы читаете именно благодаря доступу в Интернет. Вообще информационная работа по делу с участием присяжных заседателей заслуживает отдельного и более глубокого рассмотрения, пока же кратко можно лишь отметить, что подобные сайты позволяют доводить до присяжных информацию, которую запрещает доводить суд (как правило, незаконно). Кроме того, правильно подающиеся материалы позволяют заслужить симпатию у присяжных заседателей. Так, в ходе рассмотрения дела по факту убийства адвоката Маркелова и журналистки Бабуровой, именно правильно поставленная информационная работа позволила добиться того, что одна вышедшая из коллегии присяжных присяжная — Анна Добрачева, обратилась к стороне защиты и рассказала о ряде нарушений, которые были допущены судом в отношении присяжных…

Отдельно хотелось бы обратить внимание на один из самых эффективных приемов информационного сопровождения дел — репортаж из зала суда в режиме онлайн. Одной из первых этот прием защита использовала в деле о покушении на Чубайса. В дальнейшем он был применен защитой и в деле об убийстве адвоката Маркелова. При этом сторона защиты смогла как минимум на равных состязаться с аналогичным освещением процесса (естественно в пользу обвинения), осуществлявшимся журналистами «Новой газеты». Однако следует учитывать, что этот прием не только один из самых эффективных, но и один из самых трудозатратных.

Фактор 5. Наличие сил и средств для суда присяжных

Затраты сил и средств на работу в суде присяжных несопоставимы с затратами при рассмотрении дела в обычном суде с участием профессионального судьи. И причина здесь далеко не обязательно в «аппетитах» адвокатов, берущихся за такие дела. Конечно, среди адвокатов не так уж много специалистов по судам с присяжными, а дефицит таких специалистов так же приводит к повышению расценок. Более того, в ходе судопроизводства в суде присяжных, заседателей можно и нужно убеждать в своей правоте, а это требует куда более обширной работы с доказательственной базой. Необходимо изыскивать и предъявлять присяжным свои доказательства, своих свидетелей, свои заключения специалистов.

К тому же суд присяжных обычно проходит по достаточно плотному графику, что объясняется естественным желанием председательствующего не допустить развала коллегии присяжных заседателей по причине затяжки рассмотрения дела. Это исключает для адвоката возможность полноценно участвовать в каких-то параллельных процессах. С учетом же того, что объем работы по делам присяжных часто бывает значителен, порой возникает необходимость в привлечении к процессу нескольких адвокатов, представляющих интересы одного подсудимого.

Фактор 6. «Заказ»

Читать данный пункт материала гражданам верящим в то, что у нас суд независимый и беспристрастный, категорически не рекомендуется. Всё равно не поверите. Остальным же нет никакой необходимости доказывать, что по ряду дел, особенно затрагивающих интересы сильных мира сего, присутствует вполне себе очевидный заказ на обвинительный приговор.

Впрочем, заказ — заказу рознь. Если «заказ» исходит от чиновника или коммерсанта низового уровня, он вполне может сыграть свою роль на предварительном следствии или при рассмотрении дела в районном суде. В то же время суд с участием присяжных заседателей проходит в Верховном суде субъекта Федерации и там низовые связи особой роли не играют. «Заказа» следует опасаться в том случае, если он исходит от фигур регионального значения или еще хуже — федерального.

В этом случае следует ожидать самых разнообразных «сюрпризов» как от многочисленной группы поддержки (в том числе оперативников) так и от самого суда. В зависимости от серьезности «заказа», защита может столкнуться с самыми разными формами противодействия, порой переходящими границы не только приличий, но и закона. В богатом арсенале «заказчиков» могут быть и подставные свидетели, и различные формы давления на сторону защиты и коллегию, и мощное оперативное сопровождение, позволяющее моментально получать требуемые документы или вызывать нужных обвинению свидетелей и т.д. Вершиной реализации «заказа», конечно же, будут специально засланные в коллегию присяжных заседателей «торпеды», речь о которых пойдет в следующем разделе.

Фактор 7. Наличия среди присяжных агентуры обвинения

В данном случае речь идет о присяжных, оказывающих помощь стороне обвинения в получении обвинительного вердикта. Таковыми могут быть либо специально внедренные для этого агенты правоохранительных органов, либо склоненные ими к сотрудничеству из числа присяжных заседателей уже в ходе процесса.

Иван Миронов в своей книге «Суд присяжных: стратегия и тактика судебных войн» приводит мнение банкира Френкеля (осужденного за организацию убийства зам.председателя Центробанка Козлова), что агентуру внедряют в количестве либо трех, либо девяти человек, и даже приводит к этому некоторое объяснение. Могу сказать, что ни в своей практике, ни в практике коллег я каких-либо признаков, подтверждающих справедливость такого мнения еще ни разу не встречал.

Вообще довольно часто приходится сталкиваться с мнением, в том числе и своих коллег, которые уверяют, что нынешняя судебная система уже «переформатировала» суд присяжных под свои интересы, и нет смысла всерьез рассчитывать на него. По моему скромному мнению, такие заявления носят задачу скорее оправдать собственные неудачи в суде присяжных или нежелание (вызванное страхом и неумением) работать с ним, нежели отражают реальное положение вещей. Все эти разговоры о внедрении в состав коллегии присяжных заседателей агентов или «проверенных кадров», участвовавших ранее в других судебных делах, в большинстве своем либо беспочвенны, либо сильно преувеличены.

Проблема здесь заключается, прежде всего, в неприспособленности (в настоящий момент) правоохранительного аппарата к таким маневрам. Процедура отбора присяжных заседателей полностью зависима от суда. Однако суд не имеет ни навыков, ни необходимых средств и методов для создания «агентуры присяжных» и ведения среди них агентурной работы. Да, конечно, возможно привлечение в качестве кандидатов кого-то из прошлых составов присяжных, благоволивших обвинению, однако для этого, как минимум, необходимо вести соответствующие учеты, единую в масштабах суда базу данных. Необходимы регулярные встречи с такими «кандидатами», беседы «по душам», определенные финансовые вливания и пр. Кому же вести такую работу в суде? Помощнику судьи? Исключено, как правило это молоденькие девочки (гораздо реже — юноши) бесконечно далекие от оперативной и агентурной работы. Они и со своей непосредственной работой справляются в большинстве своем далеко не блестяще, а уж брать на себя выполнение весьма специфических оперативных функций они точно не станут, а если и вынуждены будут этим заняться, то несомненно завалят выполнение этого поручения. Самому судье? Вряд ли можно найти более неподходящую для этой роли кандидатуру. Высокомерие и грубость, увы свойственная большинству представителей российской Фемиды — это качества для агентурной работы прямо противопоказанные. Прибавьте к этому отсутствие специальной подготовки, времени да и просто желания делать «черновую работу», которая к тому-же не оплачивается, и вам все станет ясно.

В то же время структуры, имеющие навыки агентурной работы (имеются в виду оперативные структуры МВД), фактически после направления дела в суд утрачивают к нему какой-либо интерес, что, в свою очередь, исключает помощь в агентурной работе с их стороны.

Исключения крайне редки и имеют место по делам представляющим политический интерес, в исходе которых заинтересованы крупные силы федерального уровня. Особо часто (относительно конечно) агентура среди присяжных встречается по делам, оперативное сопровождение по которым на стадии следствия осуществлялось ФСБ. Эта структура с широкими полномочиями и опытом агентурной работы, имеет так же рычаги влияния и на суды. Однако, еще раз повторюсь, своего агента в составе коллегии присяжных «ещё заслужить надо» — в проходное дело никто агентов внедрять не будет.

Некоторое время назад, у моих коллег и журналистов возникало желание составить список кандидатов в присяжные, которые были задействованы в Мосгорсуде, за некоторый промежуток времени. Насколько мне известно, никаких серьезных результатов эта работа не дала и «агентуры» выявлено не было. Да, известны случаи, когда один и тот же кандидат, будучи отведенным из отбора по одному процессу, «всплывал» при отборе присяжных по другому процессу. Однако в данной ситуации не следует искать злого умысла. Просто помощник судьи, готовящий кандидатов в присяжные, вызывает тех кандидатов, в отношении которых есть основания считать, что они придут. То есть если человек один раз явился на отбор присяжных, скорее всего, он и в следующий раз придет на отбор.

Конечно, иногда встречаются случаи, когда судья приглашает на отбор каких-то своих знакомых. Но эти случаи настолько редки, что ими можно пренебречь. Более того, мне известен как минимум один такой случай закончившийся весьма анекдотично. Так, в одном из дел слушавшихся в Мордовии, председательствующим судьей в состав кандидатов была приглашена знакомая ему гражданка, на которую он возлагал большие надежды. В итоге, к концу судебного слушания она пришла к мнению о невиновности подсудимых и фактически возглавила неофициальную группу присяжных, выступавших за оправдание подсудимых. В итоге судье пришлось идти на некоторые «внепроцессуальные» ходы, чтобы вывести её из процесса…

С фактом наличия агентуры в рядах присяжных (во всяком случае очевидным лично для меня) за всю свою практику мне пришлось столкнуться лишь однажды — при рассмотрении в суде дела по факту убийства адвоката Маркелова и журналистки Бабуровой. Так защитой были выявлены как минимум два присяжных заседателя, проявлявших недюжую активность в лоббировании вынесения обвинительного вердикта. При этом совершенные ими очевидные нарушения (в том числе признание одним из присяжных факта сбора доказательств вне рамок судебного заседания) никак не повлияло на результат рассмотрения заявленного ему отвода. С учетом того, что свой интерес по делу имело ФСБ РФ и некоторые персонажи из Администрации президента, вероятность внедрения агентуры в состав коллегии присяжных была более чем очевидна. В то же время наличие гигантского административного и силового ресурса позволило суду запугать и «выдавить» из коллегии ряд присяжных склонявшиеся к вынесению оправдательного вердикта (речь идет, в том числе, о выше упоминавшейся присяжной Добрачевой).

Широко известна так же имевшая место «случайность» по делу Игоря Сутягина, обвиняемого в шпионаже и осужденного на основании вердикта присяжных в 2004 году. Как в дальнейшем установили защитники, в коллегии присяжных «случайным образом» оказалось несколько отставных сотрудники ФСБ и разведки…

Естественно, в рамках данной статьи не ставится задача рассмотрения всех возможных нарушений, допускаемых судом. Это тема самостоятельного, уж никак не меньшего по объему исследования. В то же время, полагаю, роль «заказа» в суде с присяжными заседателями в данном материале раскрыта достаточно полно.

Фактор 8. Избранная защитой стратегия

Наконец пришло время проанализировать один из наиболее важных, на мой взгляд, факторов — фактор стратегии защиты. Очевидной особенностью (и преимуществом) суда присяжных является тот момент, что при такой форме судопроизводства у стороны защиты, прежде всего, есть шанс оспорить тот или иной факт, то или иное обстоятельство, которое изложено в формуле обвинения. В то же время рассмотрение процессуальных вопросов (в том числе вопросов допустимости того или иного доказательства) происходит в обычном порядке — единолично судьей в отсутствии присяжных. Таким образом, суд с участием присяжных заседателей более всего «заточен» для опровержения доказательственной базы обвинения. Кстати, выбранная стратегия защиты так же должна быть увязана и с прогнозом наказания, которое может иметь место по данному делу.

В связи с изложенным, можно рассмотреть несколько типовых ситуаций, которые могут возникнуть при выработке стратегии защиты по делу.

1) Вина подсудимым не признается полностью, при этом доказательственная база стороны обвинения слабая и возможно её опровержение в суде присяжных. При этом ожидаемое наказание близко к максимальному (например, в связи с многочисленностью вмененных эпизодов или значительным количеством отягчающих обстоятельств).
В данном случае имеет место идеальная ситуация для обращения к суду присяжных. Имеется возможность реализовать главное преимущество суда присяжных — возможность оспорить обстоятельства преступления или причастность к нему подсудимого, при этом, даже в случае проигрыша, негативные обстоятельства не будут превышать негативных последствий, которые могут иметь место при рассмотрении дела судьей единолично.

2) Следующая типичная ситуация аналогична предыдущей, с той лишь оговоркой, что вина отрицается не полностью, а в существенной части. То есть в случае, если будет признана доказанной версия защиты, квалификация или объем обвинения будут существенно изменены в пользу подсудимого. В частности, такое возможно при спорной ситуации что именно имело место — убийство или превышение пределов необходимой обороны. Вывод: есть смысл идти в суд присяжных.

3) При слабой доказательной базе обвинения, вероятное наказание — которое может быть назначено при рассмотрении дела судьей единолично — близко к минимальному. В такой ситуации принимаемое решение носит исключительно оценочный характер. Здесь необходимо прежде всего определиться, в какой степени субъективный фактор (воля судьи) влияет на размер наказания. То есть если возможное наказание ограничено близким к минимальному размеру какими-то объективными факторами (например, несовершеннолетие подсудимого, неоконченность преступления и пр.) в этом случае можно без особых раздумий идти на суд присяжных. В конечном счете при проигрыше наказание по вердикту присяжных заседателей и по приговору судьи единолично будут практически совпадать. В случае же, когда размер наказания в значительной степени зависит от воли судьи — следует очень серьезно подумать о «синице в руках» и «журавле в небе».

4) Признание вины подсудимым полное, а объективных возможностей оспорить версию следствия мало. В этом случае обращение к суду присяжных бесполезно, вне зависимости от грозящего наказания, поскольку единственное преимущество суда присяжных в данном случае не может быть использовано.

5) Признание вины подсудимым полное, объективных возможностей оспорить версию следствия минимум, однако при вероятном наказании, близком к максимальному, есть объективные причины рассчитывать на снисхождение присяжных заседателей. В этом случае суд присяжных гораздо предпочтительнее суда профессионального, поскольку получение снисхождения существенно сокращает максимальное наказание и позволяет избежать назначения наказания в виде пожизненного лишения свободы.

Подобные ситуации могут иметь место, когда подсудимый совершил преступление в силу каких-то юридически малозначимых, но весьма существенных с моральной точки зрения обстоятельств. Например, месть отца за изнасилование дочери (что, в частности, имело место в 2008 году по делу Мансурова, рассмотренному в Ростовском областном суде). Так же возможные ситуации, когда подсудимый вызывает заведомо больше симпатий нежели потерпевший…

6) Ожидаемое наказание будет максимальным или близким к максимальному. В этом случае суд присяжных выбирается по принципу — «Хуже уже не будет».

7) При сильной доказательственной базе обвинения основная стратегия защиты сводится к использованию процессуальных моментов. В этом случае ситуация двоякая. Если использование процессуальных нарушений влечет за собой ослабление доказательственной базы обвинения, в таком случае следует рассматривать возможность выбрать суд присяжных. В случае же, если процессуальные моменты находятся в плоскости нарушения прав подсудимого и т.д. — выбор суда присяжных никакой пользы не принесет.

8) В любых случаях, когда при наиболее вероятном обвинительном приговоре судьей единолично ожидается минимальное или близкое к минимальному наказание, обращение к суду присяжных менее предпочтительно, нежели когда ожидаемое наказание близко к максимальному (поскольку, как говориться, терять в этом случае нечего).

P.S. Вообще, мной планируется систематически возвращаться к теме суда присяжных в своих публикациях. Причем именно с точки зрения практики. Поэтому любые замечания, предложения и тем более вопросы по этой теме решительно приветствуются :-)

Адвокат Александр Васильев
advokat.v@gmail.com

Comments are closed.