visibility visibility

Адвокат Васильев А.В.

Васильев А.В.

Московская региональная коллегия адвокатов

Присяжный заседатель – судья или заложник судебной системы?

13.07.2017, by master, category Блог

Фрагмент из книги «Суд присяжных – последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе присяжных  стратегия и тактика защиты» адвоката Александра Васильева и журналиста Алексея Барановского. О присяжных и для присяжных…

суд присяжных, присяжные заседатели

Прокурор – процессуальный противник с которым предстоит биться не на жизнь, а на смерть в течении всего процесса. Такова суть состязательности сторон. Судья – вроде бы должен быть беспристрастным арбитром, но на практике случается, что он враг хуже прокурора. Секретари, приставы, свидетели и специалисты – ко всем этим участникам процесса у защитника вырабатывается более-менее определенное отношение.

Но как быть с присяжными заседателями? Как воспринимать их? Как строить свое общение с двенадцатью молчаливыми, незнакомыми вам людьми, с которыми вам нельзя обменятся ни словом, ни рукопожатием и которым предстоит решать судьбу подсудимого? Вот на эту тему мы и попытаемся поговорить в этом материале.

Сразу подчеркнем, что дальнейший разговор пойдет именно о присяжных заседателях, а не об агентуре обвинения в их рядах. Последние – явление, может быть, и не повальное, но тем не менее систематически встречающееся, и главное их отличие от, собственно, присяжных заключается в том, что они готовы голосовать за нужный – обвинительный – вердикт еще в первый день судебного заседания, вне зависимости от аргументов сторон. Рассуждать о них, поэтому, большого смысла нет. К ним следует относиться как к стихийному бедствию – явлению, безусловно, не приятному, но существующему вне человеческой воли и желаний. Можно и нужно, конечно, пытаться их выявить и нейтрализовать (отвести), но не для того их в коллегию заводили, чтобы так просто дать вам их из неё исключить… Настоящий же присяжный заседатель с начала судебного процесса, уж извините за имитацию китайской философии, подобен чистому листу бумаги. То есть, если присяжный заседатель в ходе процесса самостоятельно, путем тщательного и объективного анализа доказательств, пришел к выводу о виновности подсудимого – он также достоин уважения, как и присяжный, выносящий оправдательный вердикт.

Сторона защиты, решая вопрос, выбирать ли суд присяжных или согласиться с заведомо обвинительным приговором, встает перед дилеммой: каковы шансы, что обычный, незаинтересованный в исходе дела, человек склонится в пользу версии защиты? Однако есть еще один вопрос, который, обычно, у стороны защиты не возникает, а следовало бы. Этот вопрос: а дадут ли присяжным вынести вердикт, идущий вопреки позиции обвинения? К сожалению, данный вопрос не только имеет право на жизнь в наших современных правовых (так сказать) реалиях, но еще и частенько становится принципиальным при планировании защиты…

Иногда складывается ощущение, что присяжный заседатель в деле – это следующий по бесправности (после подсудимого и его защитника) участник процесса. Каких только мерзостей в отношении присяжных со стороны судьи и прокурора мы не насмотрелись за свою практику.

За ними следят оперативники, собирают информацию об их личной жизни, прослушивают телефоны и ковыряются в электронной почте, с ними проводят или пытаются проводить неформальные беседы о необходимости вынесения обвинительного вердикта и т.д. Неугодных обвинению и суду присяжных подставляют, чтобы исключить из коллегии, и не дают ничего сказать в свою защиту. Наконец, ситуация доходит до того, что в отношении неугодных обвинению присяжных заседателей совершаются откровенные провокации и преступные посягательства, направленные на лишение их возможности участвовать в вынесении вердикта.

Если вы возьмете статью, посвященную процессу с присяжными заседателями, написанную судейскими или прокурорскими работниками, вы практически наверняка прочитаете в ней стенания прокуроров о том, что де присяжные заседатели верят каким-то там проплаченным адвокатишкам, а не нам, государевым людям. А что тут удивляться? Адвокаты прокурорское высокомерие и пренебрежение в свой адрес уже и не замечают, а вот судьям из народа – присяжным – оно бьет по нервам весьма крепко. Обратите внимание как работает в деле с присяжными адвокат, и как прокурор. Лишь единицы «синих мундиров» умудряются поставить себя на один уровень с присяжными, у остальных же презрение к «холопам» не только читается во взгляде и жестах, но проскальзывает и в словах.

Думаете, наводим напраслину на прокуроров? Ну тогда почитайте, например, откровения Владимира Зыкова – заслуженного юриста (!) РФ, кавалера разного рода нагрудных знаков, типа «Почетный работник прокуратуры Российской Федерации», «Почетный работник юстиции России», «Ветеран прокуратуры» и т.п.:

«…как же можно в государстве, провозгласившем себя в той же самой Конституции правовым и обязывающем все органы государственной власти и местного самоуправления, должностных лиц, граждан и их объединения строго соблюдать закон, вводить суд, не обязанный соблюдать его? От присяжных никто этого не требует, они законов не знают, за свой вердикт не несут никакой ответственности и не мотивируют его. В основу суда присяжных заложена не законность, а групповое представление о справедливости…
Суды присяжных, как правило, представляют домохозяйки, пенсионеры, безработные. Трудоспособное население всячески избегает этой «почетной обязанности». И вот на этот неподготовленный, зачастую малограмотный и социально аморфный коллектив возлагается обязанность решать судьбы людей.
…Что же это за суд, который оправдывает убийц, насильников, маньяков?».
http://www.aif.ru/archive/1680399 

Не далеко ушли от прокурорских и судейские. Вот какими мыслями делится с журналистами Михаил Огульчанский, заместитель председателя Ростовского областного суда:

«Например, судьи всегда обосновывают свое решение. По приговору понятно, в чем подсудимый обвинялся, в чем признан виновным, какие доказательства подтверждают вину, почему применена та или иная статья. Судья полностью раскрывает ход своих мыслей и отвечает за свое решение. Что же касается присяжных, то они по закону не должны объяснять свои мотивы. Доказано – не доказано, виновен – не виновен. И всё. А почему пришли к такому выводу, остается гадать. Вот недавний пример из нашей судебной практики. Судят налогового полицейского за взятку. Вердикт присяжных: что взял деньги – доказано, но – нет, не виновен. Как такое может быть – непонятно».
http://izvestia.ru/news/297195

Это тем более смешно, что мотивация судейских решений порой выглядит либо как бред сумасшедшего, либо как изыскания студента-первокурсника…
Не слишком то стесняются пинать присяжных заседателей и обласканные властью журналисты. Вот что писал депутат-журналист Александр Хинштейн, не раз выступавший в печати как против адвоката Паршуткина, так и суда присяжных в целом:

«Адвокат Виктор Паршуткин не случайно считается одним из лучших защитников столицы. Отличный оратор, тонкий психолог. Обаять десяток неустроенных женщин ему вполне по плечу».
http://www.mk.ru/editions/daily/article/2005/03/04/199134-pravosudie-vprisyadku.html

Вот так – «неустроенные женщины» – пишет о присяжных, прекрасно устроенный в депутатском кресле работник печатной машинки. Бумага всё стерпит, давно известно…
В этой связи весьма показательно, что даже в соседнем Казахстане представления о суде присяжных более разумные, чем у перечисленных выше российских «правоохранителей». Вот вам вполне обоснованный и логичный ответ судьи Верховного суда Казахстана Серика Абнасирова на сомнения журналиста о компетенции присяжных заседателей:

«Поскольку присяжные заседатели разрешают вопрос факта: имело ли место преступное деяние и виновен ли в его совершении подсудимый, то их мнение нельзя считать недостаточно компетентным, так как присяжный заседатель имеет право участвовать в исследовании рассматриваемых в суде доказательств, задавать через председательствующего вопросы участникам процесса, участвовать в осмотре вещественных доказательств, документов, обращаться к председательствующему за разъяснениями норм законодательства. Эти и другие права дают гражданину, на которого возложены обязанности присяжного заседателя, возможность самостоятельно оценить обстоятельства уголовного дела и дать ответы на вопросы, которые будут поставлены перед коллегией присяжных заседателей».
http://www.inform.kz/ru/sud-ya-verhovnogo-suda-mnenie-prisyazhnyh-nel-zya-schitat-nedostatochno-kompetentnym_a2937133

Нет, справедливости ради, конечно, следует сказать, что и среди российских вершителей судеб бывают разумные люди. Например, Валентина Кудряшова, заместитель председателя Санкт-Петербургского горсуда, в своем интервью заявила:

«Несомненно одно: введение суда присяжных в районных судах будет способствовать повышению и укреплению доверия граждан к суду, обеспечит доступ большему числу граждан к отправлению правосудия».
http://pravo.ru/news/view/132959/

Но, к сожалению, это единичные примеры, не делающие «погоды» на общем фоне негативного восприятия судов присяжных со стороны «государевых людей»…
На самом же деле, прокуроры и судьи регулярно приписывают присяжным заседателям свои собственные грешки. Так ошибки присяжных при вынесении вердиктов действительно имеют место быть. Однако, как им не быть, когда присяжным не дают в руки материалов дела, а заставляют руководствоваться исключительно воспринятыми на слух показаниями или зачитанными документами? Куда удивительнее, когда судья, имеющий на руках все документы, совершает по истине детские ошибки. Так, у нас в архиве до сих пор на почетном месте находится решение судьи Александровой из Таганского суда г.Москвы однажды продлившей срок содержания под стражей подсудимому на том основании, что он «зарегистрирован в г.Улан-Удэ и не имеет постоянного места жительства на территории РФ».

УДАЛЕНИЕ И ДАВЛЕНИЕ

Но ладно если бы только писали и говорили плохими словами. В арсенале «слуг государевых» есть и куда более действенные способы «работы» с присяжными. Самый распространенный из них – отвод неугодного присяжного из коллегии. Под любым, самым абсурдным предлогом. Вот, например, факт отвода присяжного заседателя в Свердловске при рассмотрении дела Павла Федулаева за ужаснейшее нарушение объективности и непредвзятости в 2011 году: http://eanews.ru/news/policy/i173529/ – вина присяжного проявилась в том, что он… поздоровался с одним из адвокатов подсудимых. Если следовать такой логике, то всю коллегию надо было распускать в первый же день работы, поскольку присяжные, наверняка, здоровались и с приставами на входе в помещение суда, и с секретарем судебного заседания, размещающего их в совещательной комнате, да и сам председательствующий обычно начинает свой процесс с приветствия участников, в том числе присяжных заседателей.

Аналогичный случай не так давно произошел и в Мосгорсуде. В ходе вынесения вердикта по делу капитана Николая Захаркина двое заседателей из состава коллегии присяжных были заменены на запасных. Причина – общение присяжных с адвокатом подсудимого. В данном случае остается только развести руками и признать законность решения судьи. Хотя странно было бы думать, что разговор в несколько минут продолжительностью, мог как-то повлиять на мнение присяжных о виновности. Но да, порядок для всех один. Однако, было в этой ситуации одна особенность, которая не дает возможности воспринимать её как торжество правосудия. Дело в том, что, согласно сведений из прессы (http://pravo.ru/news/view/31128/), отведены были присяжные, голосовавшие за вынесение оправдательного вердикта, причем отведены были на основании информации, которая к моменту вынесения вердикта уже была известна в течении некоторого времени. То есть вывод очевиден – если бы они выступали за обвинительный вердикт, вопрос об их отводе не поднимался бы…

Более того. Манипуляции с судом присяжных с каждым днем приобретают всё более изощренный характер. Например, как лучше всего напугать присяжных и настроить их против стороны защиты? Судьи придумали такой способ –начали принимать меры по госзащите присяжных. Правда, непонятно от кого и чего. Конечно, ни о каких угрозах речи на самом деле не идет, но шума от этого много, присяжным шепчут на ухо о каких-нибудь туманных оперативных данных и вот уже присяжные начинают шарахаться от каждого столба и с опаской поглядывая на адвокатов.

Вот свежий пример. По делу в отношении украинцев Карпюка и Клыха суд вынес постановление о применении к присяжным заседателям госзащиты. По каким основаниям, сторонам процесса (вернее сказать, стороне защиты) сообщить не удосужились. То есть теперь к присяжным приставлены опера, которые ходят за ними день и ночь, прожирают бюджетные деньги и охранят их от принятия по делу справедливого и обоснованного решения. Адвокат подсудимого Николая Карпюка Докка Ицлаев поясняет:

«Им ясно намекнули, что они в опасности, если примут определенное решение. Каждый из присяжных сегодня уже думает, а кто может угрожать и по какому вердикту. Тут очевидно, что защита бессильна, и об угрозах с этой стороны не может быть и речи. К тому же защите и не нужно. У нас безупречные доказательства невиновности Карпюка и Клыха. Поэтому присяжные сделают однозначный вывод после сегодняшнего постановления судьи, что им угрожают в случае оправдательного приговора», — считает Ицлаев. По его мнению, в таком случае уже возникает обоснованное сомнение в объективности всей коллегии присяжных…».
http://www.kavkaz-uzel.eu/articles/282323/

Или вот вспомним как Преображенский районный суд Москвы в апреле 2015 года прекратил по амнистии уголовное преследование экс-присяжной Дианы Ломоносовой, обвинявшейся в «воспрепятствовании правосудию» во время процесса по делу об убийстве экс-полковника Юрия Буданова. По версии следствия, защитник вступил в сговор с присяжными Прониным и Ломоносовой, пообещав выплатить им 6 млн. руб. за оправдание Темерханова. Мусаев, как считает следствие, передал им 100 тыс. руб. «на текущие расходы», а также телефон «для постоянной шифрованной связи».

Нет, конечно, можно допустить, что все происходило именно так, как изложено в обвинении, однако наша многолетняя практика склоняет к мысли, что присяжную, скорее всего, просто подставили. Да и цель этого также лежит на поверхности– торпедировать работу защиты, не дать вынести оправдательный вердикт, либо создать условия для его последующей отмены.

Еще один пример. Трое присяжных, рассматривавших в Ульяновском областном суде дело милиционеров, обвиняемых в убийстве, пытках и похищении людей, направили на имя председателя Верховного суда Вячеслава Лебедева и руководителя Следственного комитета РФ Александра Бастрыкина обращение, в котором сообщают об оказанном на них давлении со стороны гособвинителя и помощника судьи:

«Согласно обвинительному заключению, 4 сентября 2010 года майор Андрей Винокуров, лейтенант Роман Варенко и старший сержант Алексей Иванченко на турбазе «Дача» в пьяном состоянии затеяли драку, в ходе которой ими был убит 28-летний парень, сделавший замечание по поводу их хулиганских действий. Кроме того, их, а также капитана Дамира Усманова и старшего лейтенанта Александра Белова обвиняли в применении пыток, а Андрея Винокурова, Дамира Усманова и Романа Варенко еще и в похищении жителя Ульяновска.

Однако вскоре после вынесения вердикта трое из двенадцати присяжных написали заявление на имя председателя Верховного суда Вячеслава Лебедева и руководителя СКР Александра Бастрыкина (копия — председателю Ульяновского облсуда Нине Лысяковой), где сообщили о том, что на них оказывалось давление со стороны гособвинителя и помощника судьи.

«Прокурор в ходе процесса неоднократно подходил к присяжным и настоятельно разъяснял нам, какие подсудимые преступники», — говорится в заявлении присяжных. Они также утверждают, что изначально большинством голосов был дан ответ о невиновности подсудимых, кроме эпизода на турбазе «Дача», но помощник судьи уносила куда-то опросный лист, это «происходило неоднократно, и каждый раз, когда ответы не устраивали, лист возвращался назад со словами, что нужно переделать, и так до тех пор, пока вердикт не стал обвинительным для всех».

Одна из присяжных — Любовь Миронова, до которой удалось дозвониться „Ъ“, — отмечает, что «остальные присяжные боятся, что их уволят с работы», хотя ей лично «никто ничем не угрожал». Однако говорить о деталях процесса она отказалась, отметив, что «готова общаться только через своего адвоката. Получить комментарии облсуда вчера не удалось — на официальный запрос „Ъ“ там не ответили.

Гособвинитель Игорь Рябов заявил „Ъ“, что «изложенное в заявлении — ложь», «система построена так, что давления не может быть в принципе, это физически неисполнимо». «Явно кто-то присяжным подсказал, на видео одна из них читает заявление по бумажке, применяя несвойственные юридические термины. Кто-то хочет, чтобы вердикт был отменен», — подчеркнул гособвинитель. Он считает, что надо провести по этим фактам проверку. «Наверное, должно быть заявление от меня, но у меня нет желания преследовать присяжных», — добавил Игорь Рябов».

Источник: http://www.kommersant.ru/doc/1967243

Может возникнуть вопрос, а имеются ли примеры обратного давления на присяжных – то есть со стороны защиты и подсудимых? К сожалению, и такие случаи упоминаются в СМИ. Например, факт такого давления был зафиксирован по делу убитого в драке спартаковского футбольного болельщика Егора Свиридова или по делу Антонины Федоровой, рассматривавшемуся в Великом Новгороде.

Однако каждый такой факт (реальный или мнимый) заканчивается применением к присяжным мер госзащиты, доследственной проверкой, и, как правило, серьезным наказанием для виновных. А вот о наказании прокуроров и судей, давящих на присяжных, мы за годы своей работы ни разу не слышали. Не иначе как в суд и прокуратуру у нас набирают исключительно при наличии нимба над головой, а присяжные, пишущие на них жалобы, продались адвокатам, Госдепу и Моссаду одновременно. Примерно так.

На самом деле, этот казус яснее и проще всего объясняется старой русской поговоркой: «Рука руку моет» – ведь и обвинение в суде поддерживает, и проверку по заявлениям о преступлениях проводит одна и та же инстанция – прокуратура да Следственный комитет (в настоящий момент разделенные, но по сути это два звена одной цепи).

Суды тоже в этой связке, а потому регулярно и без каких-либо веских причин отводят неугодных присяжных из процесса. Более того, не редки, к сожалению, и случаи возбуждения на присяжных уголовных дел. С учетом того, КАК И КЕМ возбуждаются и расследуются у нас дела, вина присяжных более чем сомнительна…

Присяжные – судьи факта, вот только профессиональные судьи, так любящие произносить эту фразу, почему-то считают присяжных судьями второго (если не третьего) сорта. Вопиющим примером такого отношения к присяжным может служить эпизод из рассмотренного в 2013 году Мосгорсудом дела об убийстве известной журналистки Анны Политковской. Один из присяжных был отведен из коллегии по рапорту судебного пристава:

«В сентябре суд исключил из коллегии заседательницу после заявления пристава. «Она сказала, что Сережа (Хаджикурбанов) тихо себя ведет. Присяжный №12 на это ответила, что Хаджикурбанов прекрасно понял, что «ему кранты», что их всех посадят», — цитировали агентства тогда сообщение пристава».
http://pravo.ru/news/view/88551/ 

То есть понятно, да? Какой-то пристав (по сути охранник, а не участник судебного процесса) следит и подслушивает за присяжными, а профсудья его доносы (а по другому как назвать?) использует для отвода неудобных присяжных. Причем получается, что оснований не доверять приставу у судьи нет, а не доверять присяжному – пожалуйста. И вообще, интересно было бы посмотреть, как этот же самый пристав попытался бы уличить в предвзятости штатного судью.

Еще один случай, срывающий маски с нашего (гм..) правосудия, произошел в Мосгорсуде в 2013 году на том же процессе по факту убийства Юрия Буданова. Первый процесс по этому делу завершился совершенно сюрреалистическим результатом. Коллегия присяжных была распущена, а в отношении адвоката Мурада Мусаева и двух присяжных заседателей Д.Ломоносовой и В.Пронина были возбуждены уголовные дела. По версии следствия, как мы уже говорили, адвокат Мусаев якобы пытался подкупить указанных заседателей: https://flb.ru/info/54071.html и https://flb.ru/info/54125.html

Нет, конечно, у нас нет на руках материалов дела по этим обвинениям, и нельзя сказать с уверенностью насколько они были обоснованы, однако что-то никто никогда не слышал о делах в отношении прокуроров, давивших на присяжных, хотя о таком давлении, как мы убедились, заявляли и сами присяжные заседатели. А раз так, то и нет особых оснований считать, что всё это дело в отношении присяжных действительно имеет что-то общее с реальным правосудием…

А сейчас на очереди очередной (увы, из многих) пример о расправе над неугодными присяжными. По делу в отношении банкира Френкеля, обвинявшегося в организации убийства зампреда Центробанка Козлова, присяжного Левина привлекли к уголовной ответственности за очередное «воспрепятствование правосудию». Самое интересное, что он это обвинение фактически признает. Но каковы были причины его действий?

— Да, присяжные не были готовы вынести решение. Все дело было в судье. Я по гороскопу Лев, а по году — Дракон, и фальши я не признаю. Судья затыкала рот. Я поднимал руку, а она меня… Она мне говорит: «Пиши записки», — а сама их не читает. Вот я и решил всех распустить.

— Знаете, Френкель в момент убийства был в Ленинграде. Ему позвонили в 9:15 — это показали охранник и шофер — и сказали: «Дело сделано». И поэтому я решил, что Френкель причастен. Но все равно, суд есть суд. Я для чего сижу? Я могу сказать слово. Задать вопрос. Затыкать рот адвокатам и обвиняемым, которые за решеткой, нельзя. Если они считают, что что-то нужно сказать, то они должны это сказать. И мы должны это выслушать, потому что мы — присяжные заседатели и выносим вердикт. А судья, как только начинается ругачка с адвокатами, нам говорит: «Зайдите в свою комнату». Все возмущались. Мы приходили к 11 утра и половину времени сидели в своей комнате, ничего не зная, о чем они там говорят. Пили чай, бутерброды ели… А процесс идет. Это все судья. А со мной так нельзя, я — Лев по гороскопу.

— В общем, я решил всех разогнать. Предложил троим присяжным убраться за три оклада. За 25 тысяч. Они там сидели в комнате, чай пили — три женщины. Я говорю: «Три оклада вам хватит, уходите давайте». Я решил, что, если не будет 12 присяжных, процесс закончится. Там просто пишешь заявление: «Я ухожу». И все. «Уезжаю на дачу». И тебя отпускают. Я подсчитал: нужно, чтобы ушли шесть человек. Вот эти три женщины, которым я предложил, я и еще мои дружки, с которыми я выпивал. А одна из женщин говорит, что этого мало. Давай, говорит, сто тысяч.

— А откуда у вас эти деньги?

— Да не было денег.

— Как же вы предложили им за деньги выйти из коллегии?

— Ну, я уж тогда, если бы они согласились, должен был выйти на адвокатов подсудимого или заплатить свои. Я же разваливаю процесс, а им-то этого и нужно, я считал. Я от себя все провернул. Если присяжные согласятся на мои условия, я тогда говорю адвокатам: так, мол, и так, есть такая инициатива, вы согласны? Может, они меня послали бы на три буквы, а может быть и согласились бы. Откуда я знаю?..

Источник: http://www.rusrep.ru/2008/43/aleksey_frenkel/

Да, с методами восстановления справедливости присяжного Левина согласиться нельзя, но приведенный случай всё-таки юридическая экзотика. Лев по гороскопу, понимаете :) Однако тут важно– кто и как вынудил его пойти на такие радикальные меры. Да, очевидно, что он действовал незаконными методами, но действовал он ими для того что бы в конечном счете достигнуть высшей задачи правосудия – справедливости судебного процесса. Тем удивительнее видеть, что справедливость судебного процесса для Левина была куда ценнее его собственного мнения относительно виновности подсудимых!

Но знаете, ведь таких людей, слишком серьезно (по мнению суда и обвинения) воспринимающих понятия справедливости, равенства сторон, презумпции невиновности и т.д. в составе любой коллегии присяжных заседателей не так уж и мало. По сути, присяжные заседатели регулярно убеждают нас – адвокатов – законченных циников и нигилистов, в существовании у нашего Русского народа мощнейшего морального императива, высшего принципа нравственности. Об этом еще говорил легендарный присяжный поверенный Федор Плевако, и спустя столетия с ним по-прежнему нельзя не согласиться. Поэтому, когда очередной «заслуженный юрист» от прокуратуры или «известный журналист» начинают с умным видом рассуждать о «ненадлежащем качестве» наших присяжных заседателей, можно безошибочно сделать вывод о его собственном нравственном облике, и вывод этот, вряд ли ему понравится.

БОЛЬШОЙ СУД СЛЕДИТ ЗА ТОБОЙ

К сожалению, сложившаяся судебная практика допускает сбор стороной обвинения информации в отношении присяжных заседателей и их родственников. В качестве примера можно привести уголовное дело в отношении С.Капралова, который обратился в Конституционный Суд РФ с жалобой на исключительные полномочия прокурора по выяснению информации о кандидатах в присяжные заседатели и на отсутствие такого права у стороны защиты (Определение Конституционного Суда РФ от 17 ноября 2009 г. №1446-О-О – http://sudepra.ru/vs_vas/38648/). Этот гражданин был четыре (!!!) раза оправдан приговорами Астраханского областного суда, постановленными на основании оправдательных вердиктов присяжных заседателей. И Каждый раз Верховный Суд РФ отменял оправдательные приговоры, направляя дело на новое разбирательство, в связи с тем, что дескать кто-то из кандидатов в присяжные заседатели скрыл факты привлечения их или их родственников к административной или уголовной ответственности. После вынесения оправдательных приговоров, прокурор внезапно выяснял такого рода факты, и на этом основании оспаривал оправдание в вышестоящей инстанции. Сторона защиты, в свою очередь, просила суд ещё на этапе формирования коллегии присяжных заседателей выяснять такого рода сведения о присяжных, для чего направлять соответствующие запросы в правоохранительные ведомства, однако суд отказывал в удовлетворении этих ходатайств. По итогам лишь пятого судебного разбирательства гражданин Капралов был признан виновным и осужден…

В тоже время, сбор сведений или проведение каких-либо проверок в отношении присяжных заседателей в период участия их в отправлении правосудия недопустимо, поскольку в соответствии с положениями ч.1 ст.12 Федерального закона №113 (в действующей редакции) «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» на присяжного заседателя – в период осуществления им правосудия – распространяются гарантии независимости и неприкосновенности судей, установленные Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 года №1 «О судебной системе Российской Федерации», законами «О статусе судей в Российской Федерации», «О государственной защите судей, должностных лиц» и др.

Данной позиции, кстати, придерживается и Верховный суд РФ. Так, факт сбора сведений в отношении присяжных заседателей стороной государственного обвинения повлек за собой не только отказ в удовлетворении апелляционной жалобы прокуратуры на постановленный приговор, но и вынесение ВС РФ по делу №6-АПУ13-2СП частного определения от 4 апреля 2013 года в отношении государственных обвинителей, нарушивших вышеизложенные требования законодательства в адрес прокурора Рязанской области: «Как следует из апелляционного представления, проведение проверки в отношении присяжного заседателя Б. было непосредственно связано с его участием в рассмотрении конкретного уголовного дела, т.е. в период осуществления им правосудия в качестве присяжного заседателя, и обусловлено вынесением коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта. Об этом же свидетельствуют и собранные после вынесения судом приговора материалы, приобщенные к апелляционному представлению, исследованные в судебном заседании в связи с ходатайством государственного обвинителя. Независимость и неприкосновенность судей, в том числе и присяжных заседателей в период осуществления ими правосудия, гарантированы Конституцией Российской Федерации и могут быть ограничены лишь в случаях, установленных законодательством при соблюдении соответствующей процедуры. Таким образом, действия государственного обвинителя по проведению проверки в отношении присяжного заседателя не основаны на законе» (http://www.vsrf.ru/vscourt_detale.php?id=9150).

В то же время, однако, оказание воздействия на позицию присяжных заседателей методами «оперативного сопровождения» проверяется порой весьма своеобразным способом. В адресованной в президиум Верховного Суда РФ надзорной жалобе по делу осужденного Ростовским областным судом с участием присяжных заседателей Н.Воскресова отмечалось, что кассационной инстанцией были проигнорированы заявления граждан о встречах руководителя группы следователей гр-на Я. со старшиной присяжных заседателей во время процесса. Эти заявления Верховный суд РФ направил для проверки в Ростовский областной суд, откуда их передали в прокуратуру Ростовской области. Круг замкнулся, и в итоге безрезультатная проверка производилась входившим в следственную группу по делу Н.Воскресова следователем С., подчиненным гражданина-начальника Я. (источник: http://www.biblioteka.freepress.ru/doc/sud_pacshin.html – статья Сергея Пашинина «Суд присяжных: проблемы и тенденции»).

Вообще, по опыту участия в судах присяжных, регулярно подмечается одна и та же тенденция. Отношение заседателей к сторонам процесса в начале судебного разбирательства в большей степени склоняется в пользу обвинения, но с течением времени происходит постепенный дрейф в сторону позиций защиты. Почему? Ну, например, потому что одним из типичных приемов обвинения (естественно, там, где такая возможность имеется) являются попытки заострить внимание присяжных заседателей на материальном благополучии подсудимых и гонорарах их адвокатов. Этот прием стар как мир и активно использовался, в частности, таким матриархом московских процессов с присяжными заседателями как М.Э.Семененко:

«Один из дней судебного заседания прокурор Мария Семененко целиком посвятила рассказу о коттедже Поддубного на Рублевском шоссе. Демонстрировала карты, планы, подробные фотографии. Я спросил у присяжных, собравшихся в «Новой газете», какое впечатление это на них произвело. «Нам было стыдно, и мы были возмущены, — ответил хор. — Прокурор апеллировала к нашей зависти! Почему она решила, что мы все жадные и завистливые люди?».
http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/82n/n82n-s11.shtml

Нет, конечно, бывают в практике адвоката и доходные дела, однако в большинстве случаев гонорары (и в том числе за работу в суде присяжных), значительно меньше того, что представляют себе обыватели. Коллегам это доказывать не нужно, а все остальные– ну пусть думают, что мы много зарабатываем, хоть какое-то утешение :)

РОСПУСК КОЛЛЕГИИ

«Игры» с роспуском неудобной для обвинения коллегии присяжных заседателей, начались, наверное, тогда же, когда появилось само судопроизводство с присяжными. Первые случаи из вспоминающихся нам относятся еще к 2004 году, когда в Мосгорсуде была распущена коллегия по делу Пичугина-Пешкуна по причине постоянных переносов заседаний из-за болезни участников процесса, в том числе самих присяжных: http://www.alexey-pichugin.ru/index.php?id=66

Еще одно дело из тех далеких времен – дело о контрабанде сигарет против Поддубного и Бабкова – в этом случае судья Штундер, председательствующий по делу, вдруг вспомнил, что ему надо срочно рассмотреть другое дело о покушении на убийство, и попросил присяжных временно разойтись. Этот перерыв случился в самый разгар лета – с 8 по 28 июля. Естественно, что заранее выстроенные личные графики присяжных пошли вразнос – еще трое из коллегии выбыли, и судебное следствие возобновилось лишь 13 августа в критическом составе: ровно двенадцать человек – «скамейка запасных» оказалась пуста. Прокурор продолжала тянуть время. Наконец, коллегия развалилась, когда одна из присяжных очень вовремя (для желающих распустить коллегию) слегла в больницу– запасных больше не было. «Тяжело больная» заседательница выписалась из больницы уже через два дня после того, как судья Штундер распустил коллегию присяжных на основании ее заявления с отказом от дальнейшего участия в суде…

О ТОНКИХ МАТЕРИЯХ

Работая в судах с участием присяжных заседателей, нельзя не отметить некоторых тенденций в восприятии присяжных со стороны других участников судебного процесса, и прежде всего – судьи, прокурора, ну и для сравнения – адвоката.

Человеческое общение – штука двусторонняя. И невербальные сигналы тоже никто не отменял. То есть если вы в душе не доверяете присяжным, считаете их бестолковыми, надеетесь обмануть или «надавить на жалость» и т.п., то это так или иначе всё равно «вылезет наружу», хотели бы вы этого или нет. В мимике, жестах, высказываниях это наверняка проскочит и не раз. Ну а дальше «можно закрывать лавочку», если вы не доверяете присяжным – они не будут доверять вам. Чем всё это закончится? Нет, они не осудят вашего подзащитного «в отместку» адвокату, просто ваши аргументы, ваши доводы, ваши действия будут восприниматься ими в соответствии с тем настроем, который вы сами у них сформировали в отношении себя и своего доверителя сформировали.

Известны случаи, когда формирование коллегии присяжных заседателей происходит с определенными, скажем так, странностями. Например, в числе присяжных вдруг оказываются знакомые друг другу лица, или неожиданно в коллегию отбирается большое количество заседателей, ранее уже исполнявших обязанности присяжных и т.п. Конечно, все это выглядит подозрительно и возникает устойчивое желание ходатайствовать о роспуске такой коллегии, однако мы бы не советовали идти на поводу у этого порыва. Конечно, известны случаи, когда отдельные члены коллегии присяжных заседателей начинают откровенно работать на обвинение. И даже если в коллегии есть отдельные «пропрокурорские» присяжные (обычно их называют «торпеды»), то это еще не повод говорить о недоверии к коллегии в целом, оскорбляя тем самым остальных присяжных, которые пришли честно и объективно исполнить свой гражданский долг (см. выше размышления о «тенденциозной коллегии»). К тому же именно «пропрокурорских» присяжных судья не отведет из состава никогда в жизни, а вот с остальными присяжными вы отношения испортите. Более того, через два-три месяца процесса присяжные воспринимают себя уже как единую команду, пусть даже среди них есть сторонники разных мнений. И нападая на одного присяжного – вы тем самым нападаете на коллегию присяжных заседателей в целом…

Что ж, понимая все эти нюансы давайте теперь зададимся вопросом: как относится к присяжному заседателю? Как к другу? Как к врагу? Как к внешнему фактору? Лично мы для себя уже давно определились: как к коллеге. Как к полноправному участнику судопроизводства. Уважайте присяжного. И делайте это совершенно искренне. Доверяйте присяжным. Так же искренне. Тогда и они начнут доверять вам.

Как уже отмечалось, обычно в начале процесса коллегия присяжных настроена умеренно негативно к адвокатам и подсудимым. Однако время и профессионализм делают свое дело. Неоднократно уже доводилось убеждаться, что чем длиннее процесс, тем больше присяжные склоняются к мнению защиты (конечно, если оно убедительно обоснованно).

Дело в том, что в начале процесса свою роль в восприятии дела играет априорное доверие (внушаемое с детства) к правоохранительным органам, и подозрительность, существующая в обывательской среде в отношении адвокатов. Что поделать, не присяжные в этом виноваты. Слишком уж сильна государственная пропаганда, превозносящая сотрудников правоохранительных органов (в детстве мы читаем «Дядю Степу», в зрелой жизни смотрим «Улицы разбитых фонарей» и т.д.) и раздувающая случаи негативного поведения юристов (может кто-нибудь назвать хоть один российский фильм в котором адвокат представлен в положительной роли?)… Впрочем, с течением времени с коллегией присяжных происходит метаморфоза. Раз, другой, третий они сталкиваются с таким поведением судей и прокуроров, которые не могли себе даже представить, основываясь на фильмах о благородных «господах полицейских» и «служителях Фемиды». Присяжные видят, как судья беззастенчиво подыгрывает обвинению, как смакует страдания и унижает подсудимого, как лицемерит и пользуется в отношении участников процесса своими безграничными полномочиями, создавая двойные стандарты, и все это меняет восприятие присяжными и самого процесса, и его участников.

Причем параллельно с этим в коллегии присяжных происходит ещё один процесс. В ходе судебного заседания присяжные разбиваются на группы – по своему отношению к обвинению и защите. Но даже попав в эти условные группы, присяжные всё равно с каждым днем всё больше ощущают себя единой командой. Это тоже необходимо учитывать и воспринимать присяжных не как отдельных персонажей, а как общность.

В одной, не будем говорить какой, авторитетной книге можно прочитать мысль о том, что адвокату дескать нельзя нападать на судью, поскольку присяжные воспринимают председательствующего по делу как члена своей команды и, соответственно, воспримут эти нападки негативно. К слову сказать, подавалось это мнение без претензии на истину в последней инстанции, но и без соответствующей критики. Да, спору нет, воспринимают как своего… До поры до времени. Пока судья, в предчувствии оправдательного вердикта, не начинает себя вести как смесь трамвайного хама и дворового гопника. Вам хочется быть «своим» с таким человеком? Так вот и присяжным тоже не хочется. Так что «нападать» на судью действительно не надо, но только пока он сохраняет перед присяжными заседателями хотя бы видимость объективности и беспристрастности. Когда же маски сброшены, то уже любое соглашательство с таким субъектом в мантии пойдет защите только во вред…

В другой рукописи автор долго и красочно рассуждает о крайне важном для адвоката умении говорить правильно, а в подтверждение своих тезисов заключает:

«Так что учтите, если не хотите дождаться в комнате присяжных такого отзыва о вашей речи – “Да он вообще говорить не умеет, этот адвокат. Вы слышали коллеги? «В соответствии с результатами судебной почерковедческой экспертизЕ»… Ужас! Двоечником был в школе, наверное!”.
Как вы думаете, есть ли шанс у адвоката выиграть дело, если в самом начале обсуждения вердикта кто-то из присяжных скажет подобное в совещательной комнате?».

Представляем себе, как искренне удивится автор, когда узнает, что этот самый шанс у адвоката есть. Вернее сказать, не у адвоката, а у его подзащитного. И есть он от того, что восприятие присяжных в качестве полных идиотов для которых форма доминирует над содержанием, а красивость и изысканность речи адвоката – над реальными доказательствами, в корне не верно! Работа присяжных с фактами порой может дать фору любому самому матерому адвокату или прокурору, и послужить им примером внимательного, последовательного подхода к обстоятельствам дела и скрупулезного анализа собранных сторонами доказательств. Присяжные могут простить адвокату косноязычие, если доказательства свидетельствуют в пользу невиновности его подзащитного. Нам неоднократно приходилось видеть, как присяжные оправдывали подсудимых, интересы которых представляли совершенно безынициативные и малограмотные защитники, но если доказательства их невиновности были очевидны. Да, спору нет, что правильная и грамотная речь ласкает слух и улучшает понимание у слушателей. Но порой перчёное, жаргонное словечко, оказавшееся на своем месте в выступлении адвоката, может дать куда больший эффект, чем десятки страниц и часы выступления со стилистически грамотным текстом. Задача адвоката в прениях – не ласкать слух, а обращать внимание слушателей на нужные факты, «выдергивать» присяжных из полудремы, громить и сокрушать доводы обвинителя. (Да, и кстати, приведенный выше фрагмент «поучения о стилистике» процитирован без каких-либо искажений и изъятий. Так вот, почему-то никто из редакторов той книги не обратил внимание на то, что автор, в битве за чистоту родной речи, сам умудрился совершить явную стилистическую ошибку: «Если не хотите дождаться…», то что? Если не хотим, то что надо сделать? Нет ответа. Вопрос повис в воздухе…).

ПРИСЯЖНЫЙ – БОЕЦ

Несколько раз мы были очевидцами, как простые люди, попавшие в коллегию, и увидевшие творящийся в судебном зале беспредел вдруг тем или иным образом бросали вызов репрессивной системе…

Так во время громкого судебного процесса по делу Н.Тихонова и Е.Хасис, в котором осуществлялось информационное сопровождение работы адвокатов, на телефон горячей линии правозащитного центра «Русский вердикт» позвонила… действующая присяжная. Конечно, это очень «стрёмная» ситуация и всегда нужно подозревать подвох, но журналист согласился с ней встретиться. Просто нужно всегда и по телефону, и в личном общении, разговаривать с людьми так, как будто вас слушает и записывает товарищ майор.

О чем беседовали? Присяжная интересовалась личностями подсудимых, материалами дела, которые не оглашаются в присутствии присяжных [при следующей встрече ей был передан диск со всеми материалами уголовного дела, полученными при ознакомлении адвокатов с томами перед передачей дела в суд – всё полностью без каких-либо изъятий и купюр].

Понятно, что присяжная выходит за рамки предписанного законом, собирая сведения по делу вне зала суда, и что, если бы наши встречи были обнародованы, она безусловно была бы исключена из коллегии. Этого (обнародования) однако так и не произошло – осознав, что судейско-прокурорское лобби пытается использовать её саму (как и других её товарищей по коллегии) «втёмную» для легализации заказа на обвинительный приговор, она по собственному желанию вышла из состава присяжных, еще до вынесения вердикта…

От неё нам стало известно кто в коллегии является «торпедами» (засланными казачками, склоняющими других присяжных к обвинительному приговору). Узнали мы и примерный расклад голосов. Было понятно, что она сторонник оправдания, но не готова идти до конца, находясь под давлением. Она искала способ помочь подсудимым, не вступая в через-чур жесткий клинч с Системой.

В итоге она вышла из коллегии, но согласилась рассказать о нарушениях и давлении на присяжных публично, под своим именем, выступив в СМИ. Правда, не факт, что она сделала этим лучше, чем если бы просто осталась в коллегии и проголосовала по совести. Её мужа всё равно избили у подъезда неизвестные после интервью в прессе, а финальное голосование завершилось со счетом 7:5 в пользу виновности подсудимых, а если бы она не вышла, то было бы 6:6 – а это оправдание. Но кто его знает, что бы случилось тогда… В любом случае это было её решение – выйти из коллегии, никто не склонял её ни к оправдательному голосованию, ни к выходу, была лишь просьба, чтобы она, если всё же решит покинуть состав заседателей, рассказала обо всем что творится в коллегии публично – http://rusverdict.livejournal.com/tag/dobracheva

Другой пример мужественного проведения присяжного произошел в Саранске, где склонявшуюся к оправдательному вердикту заседательницу облили краской (предположительно, оборотни в погонах, заинтересованные в обвинительном приговоре), но она не только не побоялась рассказать об этом адвокатам, но и публично заявила обо всех нарушениях, происходящих внутри коллегии: видеоинтервью смотрите тут – http://shorchev.online/lizunova/

ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА

Наконец, далее Вашему вниманию представляются любезно сохраненные в электронном архиве правозащитного центра «Русский вердикт» записи москвича – члена коллегии присяжных заседателей, рассматривавших в 2009 году т.н. дело «Белых волков»: http://rusverdict.livejournal.com/31591.html Это еще одни очень любопытные свидетельства о том, как видятся адвокатско-прокурорские баталии С ТОЙ СТОРОНЫ – со скамейки присяжных заседателей – как видят процесс собственно те люди, которые принимают решение о виновности или невиновности подсудимых.


Запись в блоге присяжного по этому делу:

Я был присяжным по этому делу, но выбыл некоторое время назад из-за болезни. На сайте «Газеты» многие читатели стали в комментариях к статье обвинять присяжных в ксенофобии — «Назовите имена героев», «А судьи кто?» и т.д. В связи с этим я оставил комментарий, не нарушающий закон: «Я был одним из присяжных, выбыл некоторое время назад в связи с тяжёлой болезнью. Я понимаю, почему мои коллеги оправдали некоторых подсудимых, а остальных признали заслуживающими снисхождения. И почему признали их виновными только в 6-и убийствах из 11-и. Все члены коллегии не разделяли «взглядов» подсудимых и испытывали чувство омерзения к таким, мягко говоря, деяниям, как жестокие убийства на национальной почве путём нанесения 79-и ножевых ударов или размозжение головы. Среди членов коллегии были люди «неславянских» национальностей. Ксенофобов, националистов и прочих шовинистов не было. Но следствие работало ТАК плохо, что не было уверенности в том, что на скамье подсудимых — именно те люди, которые и совершили вменяемые им убийства». Комментарий модераторами был оперативно удалён. Большой Брат не дремлет ВЕЗДЕ. Такие процессы должны проходить максимально гласно, чтобы общество действительно знало всех своих героев и в лицо, и по именам, и по делам. Тогда, может быть, на скамье подсудимых будут действительно оказываться преступники, суд будет вынужден стать справедливым, а органы предварительного следствия и прокуратура прекратят считать себя продолжателями дела Вышинского и начнут РАСКРЫВАТЬ преступления и достойно представлять в судах государственное обвинение.

http://postor0nnim-v.livejournal.com/4464.html 


Комментарий присяжного:

Будет пересмотр в Коллегии ВС по уголовным делам. Прокуратура в порядке кассации подаст жалобу, смысл которой будет в том, что в процессе имели место процессуальные нарушения — а именно, стороной защиты на присяжных оказывалось эмоциональное давление, что и склонило коллегию к определённому вердикту. На самом деле это не так, основное эмоциональное давление оказывалось прокурорами и, к сожалению, председательствующим судьёй. Но мы как-то не обращали на это внимания, приняв для себя как установку слова того же самого председательствующего: все доказательства, рассматриваемые в процессе в присутствии присяжных являются законными, незаконные реплики адвокатов, подсудимых, прокуроров и свидетелей не должны нами учитываться.

А реального нового следствия не будет. Там некоторые свидетели обвинения явно совершили ряд деяний, вменяемых подсудимым, но вся кухня в суде всплыла. Эти свидетели по закону были освобождены от ответственности за активное сотрудничество с органами предварительного следствия и «деятельное раскаяние» (слили «товарищей» и админов националистических сайтов в большом количестве), доказательств против них следствие собирать не стало (а сейчас уже поздняк), зато в качестве доказательств вины подсудимых представило показания этих самых свидетелей (и всё). Кроме того, в деле фигурировало десятка четыре неустановленных лиц. За 2 года следствие этих лиц установить не удосужилось. А одному из свидетелей обвинения за 2 года так для опознания и не предъявили обвиняемого. Опознание проходило в суде, причём прокурор свидетелю подсказал вполголоса: «Это он». Этот самый он от письменного описания, данного свидетелем по горячим следам, отличался примерно как покойный Шандыбин от тоже покойного Семёна Фарады. На вопрос — «по каким признакам Вы СЕГОДНЯ опознали лицо?» свидетель сказал — «по тем, что указаны в протоколе допроса двухлетней давности».

Много там вообще было интересного. Перед началом отбора нам сказали — «Процесс имеет большую общественную значимость» (т.е. — есть политический заказ). Я только за политический заказ на реальную борьбу с экстремизмом. Но заказ оказался на постановку дешёвого шоу.

http://community.livejournal.com/ru_antifa/370103.html?thread=2691767#t2691767


И еще один комментарий присяжного:

Я хорошо просмотрел, как корпорация работает: судья и прокурор — в тесной связке. А в суде должна быть, всё-таки, состязательность сторон при независимом судье. А то найдут у меня под ковром гранатомёт за критику в адрес органов следствия и прокуратуры, а профессиональный судья меня осудит лет эдак на несколько. Причём, в прямом эфире под аплодисменты.

Какой механизм контроля Вы можете предложить? По-моему, суд присяжных — это как раз тот механизм, который человечество и придумало. Он, как и всё, что придумано человечеством, весьма несовершенен. Но предложите лучший. Когда будете думать, что предложить — представьте себе, что судят Вас по ложному обвинению, а прокурор с судьёй в сговоре.

http://community.livejournal.com/ru_antifa/370103.html?thread=2692791#t2692791


Последяя запись в блоге присяжного:

Я могу дать комментарий, который содержит только моё личное мнение, потому что закон запрещает разглашать тайну совещательной комнаты, т.е., в том числе, рассказывать кому-либо о том, какое мнение было у других присяжных.

Моё личное мнение вкратце таково (следует иметь в виду, что в присутствии присяжных могут быть оглашены только те доказательства, которые суд признал допустимыми; возможно, существуют материалы, полученные с нарушением закона и в связи с этим не допущенные председательствующим для оглашения в качестве доказательств в судебном заседании с участием присяжных, возможно — таких материалов нет).

  1. По моему мнению, следствие выдумало группировку «Белые волки», как видно из самих материалов предварительного следствия, оглашённых в судебном заседании в присутствии присяжных. Было несколько молодёжных компаний — одна образовалась по идеологическому признаку, другая — дворовая компания подростков, сочувствующих ультраправым националистам, третья — вообще сформировалась по довольно случайному признаку. В одну группировку всех их объединило следствие, поскольку некоторые лица входили в две группы сразу или однажды случайно пересеклись. Во всяком случае, доказательств того, что все 12 подсудимых входили в организованную группировку «Белые волки» представлено не было.
  2. Показания свидетелей обвинения по каждому эпизоду зачастую противоречили друг другу, содержали внутренние противоречия, показания, данные в суде, противоречили показаниям, данным на этапе предварительного следствия. Показания подсудимых, данные на этапе предварительного следствия по каждому эпизоду, зачастую противоречили друг другу, содержали внутренние противоречия. Ряд показаний, данных разными подсудимыми на этапе предварительного следствия, был будто написан «под копирку».
  3. Доказательства обвинения в основном состояли из показаний свидетелей и подсудимых. Экспертизы, как правило, проводились с низким качеством («ранение могло быть нанесено таким-то ножом или идентичным ему»; нож при этом не уникален, идентичный можно купить в палатке в подземном переходе), либо результаты экспертиз (например, какие обнаружены отпечатки пальцев на предмете, принадлежавшем убитому и найденному спустя месяц после убийства при обыске в жилище подсудимого посреди комнаты) не представлялись. Возможно, провести другую экспертизу и нельзя (не криминалист — не разбираюсь), но представленные в суде результаты экспертиз не позволяли, например, сказать, что конкретное ранение, повлекшее за собой смерть потерпевшего, явилось результатом нанесения удара конкретным ножом. С таким же успехом ранение могло быть нанесено и другими ножами, в том числе принадлежавшими подсудимым, которым соответствующее убийство не вменялось в вину. Сопоставление всей совокупности результатов экспертиз по всем эпизодам тоже не позволило мне сделать вывода о том, что конкретные лица были причастны к совершению конкретных убийств.
  4. Складывалось впечатление (на основании материалов, представленных следствием), что следствие заключало сделку с некоторыми подсудимыми и свидетелями, при этом в ряде случаев сделка срывалась, но уже были собраны доказательства, каким-то образом выгораживающие указанных лиц. С какого-то момента собирались доказательства, существенно отличные от предыдущих или прямо противоположные. Сопоставив первые показания со вторыми, я сделал вывод, что ни те, ни другие с большой вероятностью не являются убедительными – кто что на самом деле совершил, осталось покрыто тайной.
  5. Складывалось впечатление (на основании материалов, представленных следствием), что ряд эпизодов приписан некоторым подсудимым «до кучи», при этом реальные убийцы находятся на свободе.

http://postor0nnim-v.livejournal.com/11180.html


Подытоживая всё вышесказанное, хочется обратить внимание на одно важное обстоятельство, ставящее наш суд присяжных, при всех его недостатках, на голову выше суда присяжных, например, в США. Участие в суде присяжных в качестве заседателя в Америке – обязанность граждан от которой они могут быть освобождены только при наличии очень веских обстоятельств. Участие же в суде присяжных в РФ, по сути, является делом добровольным. Человек волен (по факту, а не по закону) вообще не являться на отбор присяжных заседателей в процесс, либо уже в процессе отбора взять самоотвод, а то и просто перестать ходить на заседания без объяснения причин (случаи наложения какого-либо наказания за такие поступки нам не известны). В итоге, в числе присяжных заседателей в России оказываются люди, мотивированные к участию в процессе. То есть наши присяжные считают себя не только способными, но и обязанными разобраться в сути дела, чтобы принять законное, обоснованное и справедливое решение. А это значит, что Суд присяжных в России, несмотря ни на что, имеет большие перспективы…

Comments are closed.